Роман Садовский (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} rsadovsky) wrote,@ 2006-02-27 08:24:00 |
|
Скинхэдская проза
Скопировал в свое время эти рассказики с впоследствии запрещенного и закрытого сайта Дмитрия Нестерова, автора культового романа «Скины. Русь пробуждается».
Насколько я понимаю, на копирайт никто претендовать не будет, поэтому размещаю их здесь. Для истории.
Слабонервныи и толерантным просьба не читать.
Автор - Крен
Под ноль
Вот как это произошло. К вечеру нас собралось трое: Я, Паша-Молот, Колоcc (который любил подписываться как КолоSS). Ожидалось еще два тела, но времени уже набежало без двадцати девять, поэтому мы дружно решили, что эти люди встречу проебали. Все-таки ждать сорок минут на морозе, на открытой всем ветрам площадке - не-е-ет, скины тоже не железные! Кроме того, мы порядочно подзаправились и вот-вот налетели бы на чурку или клоуна, которые в изобилии прохаживались по парку.
- Моцион себе устроили, бля! - шипел Молот.
Была прикончена последняя бутылка пива. Колосс пробормотал: "Аут", и мы двинулись к ближайшей трамвайной остановке. Любивший теоретизировать Молот часто сравнивал эффективность акций в автобусе, троллейбусе и эффективность акций в трамвае, он непременно соглашался, что безопаснее всего валить на улице, но как всякому скину ему иногда претила осторожность, и раз в месяц-два мы (небольшим мобом) выдвигались на отдаленные остановки общественного транспорта. Если по пути попадалась жертва, что ж мы были не против, и нередко хватало даже уличного махача, но все-таки чаще мы, выведя из строя пару-другую хачей, спокойным спринтом достигали остановки, забегали в транспорт, а затем с интересом разглядывали пассажиров.
Молот настаивал, чтобы мы для приличия ехали пару остановок, а уж затем он сам с рвением принимался за очищение. Представляете: едут себе усталые обыватели, ждут с постными минами свою остановку, а тут... сзади крики, стоны, удары, да еще кто-то диким голосом орет расистские лозунги, а уж те, кто рядом сидят с жертвой, вообще в глубоком ступоре. Так уж устроена психика обыкновенного стандартного гражданина, он - не-скин, ему даже и в голову придти не может, что кто-то кого-то сапогом, да еще и в автобусе!
соратнику по борьбе знакомая рассказывала, как однажды в трамвае четверо скинов несколько минут запинывали семью хачей интеллигентного вида (хотя с такими же рылами, как и у уличных торговцев). Папа, мама и взрослый сынок - во, наверное, была идиллия. Прям практика геноцида в отдельно взятом случае, но без летального исхода. Она хотя отметила, что по прикиду, поведению и говору бритые сильно смахивали на алкоскинс, а может они просто застряли на стадии "нормальные пацаны".
Мы подошли к остановке. Немноголюдно, в основном шубы, авоськи да кэпки с барсетками, невдалеке, забившись в народ, за нами пристально наблюдал трепак. Ни хачей, ни органов.
- Огурцы они что ли маринуют? - спросил Молот.
- Да хуй знает, апельсины скорей всего, - ответил Колосс.
Мы разразились смехом. Народ стал подтягиваться к рельсам, занимая выгодные позиции. Трусливый репер куда-то исчез. Трамвай тащился словно черепаха, а Колосс явно решил поглумиться.
- Бабка, какой трамвай едет? - Колосс обладал поистине мощным громовым голосом.
- Чего орешь? Шестерка.
Это было даже хуже, чем Петросян; смеялись молодые девчонки, хихикал старичок в шапке-ушанке. Наконец подъехала дребезжащая коробка железа и стекла. Народ степенно, с достоинством влился внутрь трамвая. Мы вбежали в серединные двери. Молот и Колосс по бокам, я в середине у дверей. Молот толкнул меня плечом, через секунду Колосс прошептал: "Чу". Интересно, мне что делать, ну два фронта-то есть, а я куда - двери держать, думал я.
Жертва Колосса оказалась полным, плечистым мужчиной, уже все пропалившим и понявшим - азербот или армян, хрен их поймешь. Подопечный Молота - ублюдок цыганистой наружности, облепивший рукой поручень словно обезьяна - ветку. Цыган уже что-то подозревал, а чурка уныло пялился в окно. Сухой бесполый голос объявил Новосельскую, за которой следовала остановка им. Микояна. На такой символической остановке и было решено валить. Было решено естественно не разговором в две минуты с подобающими высказываниями, а быстрыми взглядами глаза-в-глаза. Да чего объяснять, мы и так друг друга понимали, как-никак пять лет дружим и три - неистовые "акционеры".
Ну, все! Бег вагона замедляется, две девчонки обсуждают Дольче и Габано, кто-то матерится в помятую газету "Жизнь", старушки клянут цены и плату за мифические коммунальные услуги, вот уже сквозь замороженные стекла виден народ в малом количестве, топчущий Микояна. Секунда, двери медленно раскрываются, в голове проскакивает мысль, что все словно как в "Матрице", я оборачиваюсь к Колоссу, а Колосс, размахивая своей облаченной в черное спиной, успевает нанести два удара, ломающих лицевые кости... мир потерял свои рутинные краски.
***
Видимо, стоит начать с того как я пришел к идеям национал-социализма, стал бритоголовым, осознал, что Белая Раса вымирает, что жиды это на самом деле наглые, хитрые твари, а не находчивые и мудрые интеллектуалы... а началось все с кассеты "Коловрата", альбом - "Кровь Патриотов", год выпуска - 1999, количество песен - 17, вкладыш - "Ого!". И колокола в начале, и русская ромпер-стомперовская в конце... И сказал Бог - да будет свет, и тьма упала с глаз моих и так далее и в том же духе.
Уже тогда я ненавидел черножопых, так называемых "гостей с солнечного Кавказа", не так конечно, как сейчас, а бессистемно, без всякой веской причины, просто: "У-у, понаехали!", а на рынке иногда повторял: "Не друг ты мне, гнида черножопая" или как там Данила говорил. Колосс являл себя в образе ярого сиониста (в смысле - "Чемодан-Вокзал-Израиль") - сказывалось общение с пейсатыми одноклассниками, а Молот тусовался с какими-то дика тащем-та ацки свирепыми карлофанами, тащился от бесовских групп (сатанисты типа, крутые отморозки, ля-ля-ля), Педаль, самый старший, был кузьмичем, пил водку с местной основой (как бы).
Молот любил повторять, что все парни, русские, в молодости и анархисты, и скины, и будущие отцы семейства. Весь вопрос - какой путь мы изберем. А потому в нашем обществе царили, так сказать, отнюдь не либеральные и демократические ценности. Затем коллективный (в девять рыл) просмотр "AHX", и вот вечером третьего декабря мы решили воссоздать с исторической точностью сцену погрома магазина. Надели свои гоп-ботинки, и, оставшись всемером двинулись по улицам, с намерением разгромить хоть какую овощную палатку. Это все как в том анекдоте про коммунизм и строительство сарая. (Деревня, сходка местных коммуняк. На повестке дня два вопроса: строительство сарая и строительство коммунизма, ввиду отсутствия досок решили перейти сразу ко второму вопросу). На улице в тот день было тихо, пустынно; ветер уныло шуршал листьями, многоэтажки светились желтой мозаикой, где-то вяло лаяли дворняги. Никого - ни "космонавтов", ни врагов нации, ни самих представителей нации.
Молот посасывал пиво, Барсетка, сонный, пошатывающийся, хлопал глазами, а Колосс бормотал: "Вот сейчас, сейчас". Я уже собирался домой; дома - спрятанная сиська "Очакова", новый боевик со Щварцом, закованный в дорогую обложку, на который Арни призывно сверкал черными очками, как бы замечая с присущей ему австрийской иронией: "Ща мы им все понадаем".
У обшарпанного, попахивающего мочой и блевотиной, киоска мы потеряли еще двух соратников. Они встретили знакомых девчонок, уже порядком окосевших, а потому, нафантазировав поход в койку, послали всю идею на хуй. Потом мы с ними пересекались только из-за близости домов (жили в одном микрорайоне). Барсетка шепнул им вслед какие-то обидные слова, а один из отколовшихся обозвал его "долбоебом" - все могло бы кончится банальным мордобоем русские vs. русские, но тут Педаль сунул в руку Барсетке охолодевшее пиво и он успокоился. Парни с девчонками, выстукивая вальс пьяных свиней, удалились во тьму.
- Этот район мне мало знаком, - сказал Молот.
- Да похуй! - дерзко ответил Барсетка.
Поход продолжался среди тянувшихся в гору стальных коробок, гаражи-негаражи - в темени не разберешь, и слегка закругляющейся новостройки, где почему-то горели последние этажи при темных предыдущих. Столь необычное освещение, слабое, падающее с семиэтажной высоты, придавало всему какую-то мистичность, второй смысл.
Шедший впереди Педаль неожиданно остановился, резко вскинул руки в стороны и как-то тихо и гортанно вскрикнул, а потом я увидел... да, два силуэта. Специфическая речь не оставляла сомнений - чурки. В мерзкую, словно стоны умирающего петуха, иностранщину вплетались исковерканные русские слова и наглые смешки. Похоже, гости с Кавказа изрядно надрались.
Они нас заметили, но не замедлили шага, кажется, смешки и речь стали даже громче и развязней.
- Да по ходу дела они нас матерят! - возмутился Молот.
- Спокойно, ребза! - вдруг струхнул Колосс.
Но было уже поздно. По-видимому, Колосс хотел решить дело миром, а то и вообще отговорить нас, пустить по кругу отрезвляющую шутку - как будто он в самом деле испугался этих двух пьяных недочеловеков! Это был тот самый момент, уложенный в секунды, определяющий будущее человека, определивший нас, сделавший нас сперва молодыми парнями, которые жаждут лишь крови и ищут своеобразной славы - славы среди наркоманских районов и быковатой молодежи, потребляющей галимый аперитив, и эти напоенные насилием секунды боя, когда мы вжали "врагов нации" в землю, сломав кости и сломав жизни, превратили нас в бритоголовых отдаленного северного городка, сжатого лесами и духом арийцев.
Вперед с диким криком вылетел Барсетка. Он всегда начинал первым, первым подначивал, первым бросался в гущу боя и вообще всякой распри. Колосса откинуло в сторону, и в притихших кавказцев влетел викинг, по недоразумению судьбы облаченный в изделия трудолюбивых китайцев. Кинулся вслед Педаль, отставший на полкорпуса. Взметнулась рука Молота, сжимающая черно-красный кусок трубы, неведомо где подобранный. И понесся вперед Александр, нареченный соратниками следующей зимой Финтом, это был я.
Вблизи они показались мне братьями, а может были еще какими родственниками. Один поддался назад, он уже успел чуть развернуться, на него камнем упал после небольшого прыжка Педаль (он чуть опередил Барсетку), второй не двигался, в его раскрытый рот влезла бы бутылка "Советского" - вот Барсетка накрыл его, левое плечо Стаса врезалось в лицо кавказца (я даже вроде бы услышал хруст), и их соприкоснувшиеся тела ухнули вниз, хлопком встретив матушку-землю.
Молот уже охаживал голосящую жертву трубой по метущимся ногам, Педаль, утвердив колено на груди кавказца, полосовал ему рожу сериями скользящих ударов. Неплохо доставалось и собрату по несчастью - Барсетка, успевший подняться, и Колосс запинывали его по спине и голове. Кавказец сжался, подогнув колени к груди и частью тела как бы скатился в углубление, ноги и голову надежно прикрывала железная стена гаража, но и сам он выбраться не мог, а потому лишь стонал и дергался после ударов. Я стоял в стороне и лишь осматривал бойцов с изумлением - я вдруг узрел одну истину, странную и малообъяснимую, с русским парнем, когда мы не поделили девчонок или просто поцапались, я дрался как с человеком, как с существом, часть устремлений и желаний которого я знал и признавал, потому что сам был подобным, а происходящее сейчас больше напоминало работу, тебе словно дали задание, и не осталось лишних вопросов, лишь желание достигнуть намеченного. Это было нечеловечно (сухо говоря - антигуманно), согласен, но и они не были людьми. Здесь не было места для размышлений: "Я русский и ты русский. Решим проблему дракой, кулаками". Здесь было нечто иное, будто встретились две противоположности; "Боги взирали на нас с небес и направляли удары. Ну и что, если бы мы и проиграли битву? Одна битва не вся война, и исход битвы не доказывает какой-либо истины" - так потом говорил Педаль, он тоже чувствовал нечто подобное, когда ломал нос, зубы и ребра кавказца...
- Гос-с-споди, когда они сдохну-у-ут! - пробормотал Колосс.
Я неопределенно хмыкнул. Все мои ботинки были темно-красными, низ джинсов заляпала мешанина из земли, снега и крови. Колосс остановился и отошел в сторонку, мы вдвоем с Барсеткой "вдавливали" ногами кавказца в яму под гаражом, он уже не стонал и не дергался от ударов, может быть он и умер, а может просто растворился в пограничном состоянии, разделяющем смерть и жизнь, когда мозг уже сворачивает свою работу, а организм замедляет ток крови.
Кто-то растолкал нас в стороны. Ошалевшие глаза Педали взглянули на меня, и я понял - все, тот уже ушел в мир иной. Он наклонился, в его руке картинно блеснул нож, и блеск три раза вошел в скрюченную спину кавказца.
- Уходим, - скомандовал Молот.
***
Все было сделано быстро. Со знанием дела мы разделались с армянином и цыганом. Обоим разбили носы, "чтобы далее они радовали взоры своих соотечественников" - эту фразу неизменно добавлял Молот, комментируя каждое валево, армянину разорвали куртку, а цыган после избиения вообще походил на жертву войны. В трамвае, конечно, голосили, нашлось аж пятеро защитников прав человека...
- Ну как? - спрашивал Молот.
После акции всегда вспоминалась масса забавных и не очень подробностей, вот и сейчас мы сидели на скамейке у дома, где жил Колосс, разговаривали, перебивая друг друга, припоминая возгласы пьяного мужика, убеждавшего не трогать зверье, крик пожилой тетки, когда Молот неаккуратно задел ее и разорванные пакеты исторгли наружу смесь из разбитых яиц и осколков чебурашки, матерок кондукторши в наши спины, изумивший меня до такой степени, что я остановился и наградил кондукторшу словами: "Так держать"... По рукам кочевала полторашка "Очакова", тишину накрывал наш разговор да серии полугромкого хохота - было спокойно, как-то особенно хорошо на душе.
Скоро мы разойдемся по домам, снимем свои "Камелоты" да "Гриндерсы", бомбера и громы исчезнут в шкафах и упокоятся на вешалках, небрежно бросят на спинку стула "Лонсдейлы" и "Питбулли", Колосс засядет за комп - добивать террористов в "Counterstrike", Молот наверняка продолжит вечный спор с родителями о бритоголовых фашистах, а я... что я? Я заберусь в постель, голову мне будет щекотать подушка, я быстро усну сном младенца и снится мне будет что-то прекрасное, ожившее движение, нарисованное Васильевым, что-то хорошее, правильное для нас всех...
Автор - Дед
Акция
Лучше зажечь одну маленькую свечку ,чем проклинать темноту
Конфуций
We will never let you go!
Hando
Летом Макса и Саню забрали в армию. А близнецы поступили в какой-то универ под Волгоградом, где у них тётка живёт. Из-за поступлений, армий и других провокаций никаких акций мы не устраивали ещё с апрельских зачисток электричек ярославского направления. Где-то в середине ноября нам-таки удалось собраться. Стрелка была забита в одном из пабов на спортивной. После кружки-двух прекрасного разливного пива предполагалось небольшим мобом в 5 испытанных бойцов пройтись по улице Миклухо-Маклая и провести молниеносную акцию на «учащихся» с жаркого континента.
Когда начало темнеть, мы вышли из пивного заведения, и уже у метро нас встречали люди в сером. Они очень удивились тому, што у всех были паспорта, никто не был в дымину пьяным, никто не носил ни заточек, ни огнестрельного оружия и даже наркотиков ни у кого не было! Надо было видеть эти мусорские хари, когда Хорст после «вежливого» предложения мильтонов следовать в участок достал из кармана бомбера УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РФ и попросил найти статью, по которой мы «провинились». Серые скривились и сказали, штоб мы «ебашили отсюда побыстрей». АКАБ!=))
Приехав на нужную нам станцию, меня приятно удивил Г-м. В одном из дворов он вынул из-под гаража серый пакет. В нём были две слегка заржавевших, но способных пропороть брюхо «бабочки» и бутылка, то ли с бензином, то ли ещё с чем-то круто горючим. Он сказал, што ещё, будучи пионером, припрятал всё это для какой-то акции несостоявшейся.
Решили пошарить по дворам. Прошёл час. Ни одной обдолбанной морды! Слегка отчаявшись, уже упомянутый Г-м отошёл за гараж поссать. И… О чудо! Оттуда выходит ярко красная куртка и широченные штаны. В темноте лицо совершенно не видно. Чёрный, как смоль +). Н. скорчив дика яростное лицо наугад ударил повыше воротника. И вдруг куртка упала и издала какой-то немой, но полный ужаса вопль. Куртка вскочила и метнулась напролом меж нами, но была остановлена моим камелотом. Теперь, мой дорогой ВП НС читатель, представь то место линчевания. Тупик из гаражей, поставленных криво-косо, и один выход из тупика, но в нём стоит 5 злорадно лыбящихся бритых. Негр опять вскочил, осмотрелся и кинулся к ржавому убитому гаражу и начал под него залезать. И тут глума! Он застрял!!!=))) Мы несколько минут угарали над судорожно бьющимися ногами, а потом начали их злостно избивать. Били 8 минут по часам. Потом всадили бабочку в нигерскую ляжку. Бережно обтерев кровавые стаканы специально припасённой банданой ПАБЛИК ЕНЕМИ+)) и скинув тут же оставшееся перо, мы …. ПОДОЖГЛИ НОГИ) Потом Г-м отправился пешком до дома, а мы поймали тачку и за 50р подъехали на ней к профсоюзной. И затем благополучно отправились на метро домой. В этот вечер я смотрел всякие программы типа «дорожного патруля», но к крутейшему разочарованию ничего о наших подвигах не услышал=((. Но эта была одна из веселейших и уж точно наиглумнейших наших акций!
Всем привет! БЕНИТО ЖИВ!
«ВОПРЕКИ ЗОГ ПРОВОКАЦИЯМ»
В конце декабря 2001 года в ЭСТАКАДЕ должны были играть КОЛОВРАТ, КМ и ещё несколько модных патриотических коллективов. Но тёмные силы ЗУГ сорвали этот концерт =(. Я, Г-м, Близнец, Хорст и Лобстер были круто расстроены такой очередной сионистской подставой. Сначала попили пивка с камерадами возле здания, но потом кто-то спалил, што щас мусорки всех дика вязать приедут. Решили по домам разъезжаться от марксистской. Мы пошли по дворам к дальней автобусной остановке, штоб уменьшить шанс общения с серыми. Одеты все были как на парад, никакого шифра, вычислялись на раз, поэтому пройти незаметно мимо мусоров мы б при всём желании не смогли.
Идём. Топчем снег. Настроение – говно. Навстречу нам приближается фигура. Заметили мы её давно и успели на скорую руку обсудить её и её ближайшее будущее. Из темноты постепенно вырастала жирная чуть пьяная кавказская харя. Одет хач был традиционно: на голове – «жопа негра» (такая шапка из чёрной кожи), кожаная куртка и зеленоватые спортивные штаны. В руке же цунар сжимал какой-то коктейль в цветастой жестяной банке.
Хорст уже было хотел прыгнуть на этот оплот демократии и либерализма, но Г-м его остановил. Г-м любил сначала поговорить с жертвой, а лишь потом дика изуверски избивать. В тот раз нам Г-м сказал што-то вроде: «Фашисты, а может это не бухой черножопый, а интеллигентный кавказец, читающий умные книжки, посещающий театры и всей своей горной душой радеющий за Россию. Ну вощем тот тип хачей о котором я не раз слышал по телевизору. Стойте пока тут».
Г-м танцующей лёгкой походкой подошёл к хачу.
- Добрый Вечер!
Хач покосился на Г-м, но ничего не сказал. Хорст не выдержал и с маха зарядил цунару карабином цепи по морде. Г-м ударил хача под коленку, тот упал. Хорст гриндером пробил ему душу и поинтересовался:
- Хули, ты, гнида, не отвечаешь, когда с тобой здороваются?
- Нэ нада!
- Хули не надо? Национальность?
- Што?
Хорст намотал на кисть цепь и ударил хачу в ухо.
- Какая у тебя национальность чурбанская?
- Армян.
- Алкоголик хуев. А правда што из всех кавказских народов ваша нация самая пидорская? Што молчишь? А может и ты пидор?
На этот вопрос хач не смог ответить. Мы с Близнецом усиленно разминали его бока градом ударов. Г-м и Лобстер курили, а Хорст всё продолжал начатую беседу.
- Ну, хули молчишь? пидор?!
Опять удар по уху.
- Нэт!
- Нэт?!! А может ты и не ара? Может ты русский, и мы зря тя лупим? А?
- Да!
- Што да?
- Рюсський!
Г-м тушит бычок. Делает знак, штоб Лобстер и Близнец перестали месить хача, подходит к хачу, приглашает его жестом присесть на урну и бархатным голосом говорит:
- Значит ты русский! Ах, хорошо што сказал вовремя, а то вот ведь как мы уже тебя…
- …
- Ну если ты действительно Русский, то ты должен быть образованным… Ведь так?
Хач кивает.
- Ну вот тогда я тебе щас экзамен устрою… несложный… на принадлежность твою к Русской Нации. Сколько будет пятью пять?
Хач уже боле менее успокоился
- Дватцат пиат!
- Молодец! Ну вот видишь, первый экзамен сдал! Теперь второй. Как пишется слово «троллейбус»?
- Тралэйбус!
- По буквам!
- Тэ-рэ-о-л-эй-б-у-с
- Непрааавильно! Этот экзамен ты завалил… Теперь последний… Наизусть Пушкина нам прочитай… Ведь ты ж учил в школе Пушкина?
- Да
- Рассказывай!
- Да, били луды в наше время…
Г-м не стал сообщать о полном провале экзамена, а только очень живописно захуячил стакан гриндера хачу в рыло. Тот свалился с урны, и тут уж началось коллективное избиение с использованием цепочек и урн…
То, што от него осталось, мы до половины припрятали под брезентом, найденном рядом. На тачке добрались до Марьино и благополучно разъехались по домам…
«СОЛНЕЧНОГОРСКИЙ ПОГРОМ»
Сижу пью чай с подругой в милом кирпичном уютном домике на улице великого КОМИНТЕРНА. Часов в 6 звонок на моб, слышу бодрый голос Командира:
- Дед, здорово. Слушай внимательно. Тут у мя в Солнечногорске движка весёлая вроде мутится. Приезжай, мы с Хорстом тя встретим. Отзвонись нашим. Каховским звякни. Хотя не, не стоит. Во! Лефортовских напряги. Но так, шоб моб только небольшой был… Рыл пять – потолок, а то сам знаешь… Фюрдайн?
- Фюрмайн!
Допив чай, я начал звонить камерадам. Н. работал, трое из лефортовских зачем-то свинтили в Брянск, Лобстера я найти не смог, зато дозвонился его девчонке. Она мя послала. Звоню Г-м:
- Г-м, здорово. Ты где?
- Здоров. В медведково, у тётки. А ты?
- Я тож тут! На «бабке», рядом с ОРИОНом. Слушай, Колышкин звонил, они с Хорстом к себе зовут город подразгрузить. Поехали, если даж обломится всё, у командора в баньке попаримся…
- О! Восхитительно! Тут тётке помочь надо. Раньше 7 не управлюсь. Ты када едешь?
- Да, щас уж выдвигаюсь…
- А, ну ладно. Там тогда встретимся. Как смогу – подъеду. Отбой.
Пришлось мне ехать одному. Подъехал на красноармейской электричке до ярика. Пока ждал на ленинградском электричку, увидел своего школьного приятеля… в сером… За 7 минут и 40 секунд я ему объяснил всё што я думаю о нём, об его внутренних органах, назвал его «мудаком», поржал над его фоткой в корке, помахал дубинкой, сел в электричку и уехал.
В электричке трепался с мужиком из Казани. Спорили сначала на тему Динамо – Рубин, потом о Москве – Казани, а разговор кончился Васильевым. Он мне нарисовал примерную схему города, где указал пару нормальных пабов и музей Константина Андреевича.
На подсолнечной я отзвонил Командиру. Он мне сказал, шоб я в парк шёл, где щас «координируются основные силы». На парковой площади я увидел плотный моб рыл в 50 и братков на бумерах рядом. Хорста с командиром в толпе не было. Я подошёл к толпе, поздоровался, закурил. Вскоре появился Хорст, а затем и сам Командир.
Они рассказали довольно банальную историю: типа бритого чурбаны отмудохали, а он народ собрал. Забились с чёрными на 8 на парковой площади. Сначала братки с ними грить будут, а потом как пойдёт.
Стоим. Курим. 8 часов. 8.15. Никого нет. Наконец в 8.40 на площадь въезжает какое-то поганое такси, слепя всех дальним светом, быстро разворачивается и уезжает… Уже в принципе было понятно, што стрелку черти продинамили, но решили ещё минут 15 подождать и, если никто не приедет, пройтись рейдом по городу.
После вроде миновавшей цунарской опасности в наших рядах назревал стремительный раскол на коней и свиней. Особенно выступал огромный жлоб то ли из дэвилов, то ли из ещё какой-то мясной фирмы. Хорст, как олдовый конь, ситуацию разрулил, а жлоба отправил домой.
Наш дика яростный моб продолжал свой путь. Особенно меня бесила пионерия. Где-то 6 двенадцати - тринадцатилетних карликов носились средь толпы и адски всех доставали. За нами крадучись уже минут 15 ехал ментовской козёл. Решили рассредоточиться по 3-5 человек и встретиться через 20 минут на центральной площади города, штоб потом проведать рынок, напротив которого горцы любили вечерами играть в нарды и курить дурь.
Разгруппировывались мы неумело и долго. Но менты, так наверно и не поняв такого нашего сверхумного маневра, нас уже больше не беспокоили. На главную площадь подошли все вовремя. Меня сильно поразила оперативность моба: за какие-то 15-20 минут почти все уже были в говно. Организации нам этот факт не прибавил, зато стало веселей. Прошли до места Х без каких-либо проблем. Когда до рынка оставалось каких-то 50 метров и оставалось только перейти дорогу, весь наш стойкий нордический моб почему-то застыл. Лидер мероприятия отдал распоряжение непонятное мне до сих пор. Он сказал, што щас будем переходить дорогу… по три человека… Зачем это надо было делать остаётся для меня до сих пор загадкой. Ну да ладно… Приказ есть приказ. Вместо, того штобы организованно всем нашим мобильным отрядом просто взять и перейти, мы в течение 15-20 минут организованно по 2-3 человека переходили дорогу, чем дика пугали прохожих.
Через ~ 30 минут мы уже построились за каким-то зданием. Уже круто стемнело. По направлению к рынку идёт кто-то. Вроде как черножопый, но темно… можно и ошибиться. Решили спросить у него закурить:
- Закурить не найдётся?
- Нэт!
Завалили. Послали скаутов посмотреть как там рынок, а пионерам отдали строгий наказ: гонять по округе и палить серых. Скауты сказали, што всё нормально, пять чурбанов играют во што-то на ящиках, ментов и простого народа рядом нет. Тихо. Темно. Пора! С улюлюканьем прыгаем на хачей и замешиваем их в мясо. Так как, штоб пробиться к чертям надо было отстоять солидную очередь, погромили всё, што попало под руку. Потом поблагодарили камерад камерада и разошлись.
Я, Командир, Хорст и С. Засели в каком-то тихом дворике в противоположной части города. Хорст сказал, что в Солнечногорске неприлично пить што либо кроме Столичного Доктора. И поэтому именно его мы и пили, а командир пил Мельника. Вдали слышался вой сирены, водка шла удивительно хорошо, а чувство выполненного на сегодняшний день долга поднимало нашу бодрость духа и несказанно веселило.
И тут прибежали карланчики. Три штуки. Уж не знаю как они нас нашли. Пионерчики буквально прыгали от радости и возбуждения. С лица каждого из них не сходила широченная лыба:
- Хорст, мы завалили!
- Кого?!!
- Забили! Вчетвером! Хачиху там на станции!
- Сколько лет?
- 9-10… Толстая сука! Но мы её…
За это время Хорст успел побледнеть, посинеть и покраснеть. Он хуком вырубил говорящего, а остальные два тотчас скривили испуганные младенческие физиономии и убежали. Хорст сплюнул.
- Дед, видал карланов? Знаешь што они с утра, мудаки, делали?
- Ну?
- С Колышкиным идём, слышим вой, визг, лай собак. Ну, думаем, бои собачьи… или вроде того. Подходим, а там они ( Хорст кивнул на вырубленного пионера ). Охуеть! Стоят значит трое. Спина к спине, а вокруг них собак бродячих до хуя… Ну не знаю… Пятнадцать точно. А у них у каждого нож или арматура в руке. Они их, короче, подзывают, а потом хуярят. Мудаки!
Потом мы пили. А пионер через некоторое время побрёл домой.
Г-м в тот день в Солнечногорск так и не приехал. С ним произошла наиебливейшая ситуация, какая наверно хоть раз, но происходила в жизни каждого. Если в двух словах: полный пиздец. Г-м в тот день наебнулся со стремянки и сломал запястье правой руки. После 3ёх часов отсидки в медведковской травме между бомжами и жалующимися на жизнь бабками ему всё-таки наложили гипс. Прям перед метро Г-ма прессанули 4 скейтера «не очень благородных кровей» как он их потом охарактеризовал. Когда появились серые, скейтеры съебались, а Г-м, сокрушённый несколько раз скейтом по затылку, этого сделать не смог. Менты совершенно за бесплатно сопроводили Г-м до обезьянника, где его ёбнули дубинкой и оставили отдохнуть. Через некоторое время его начали дика допрашивать. На одного Г-м мусора хотели повесить все акции бритых на адреналиновских скейтеров. Г-м упорствовал. После двух часов общения с серыми и их амуницией, Г-ма подсадили к чурбанам, которые, следуя ментовской установке, в мясо его отмудохали. Утром сердобольные мусора вызвали Г-му скорую. По их версии – они нашли его в «…в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения <…> со следами побоев на теле».
P. S. Может быть, кто-нибудь из прочитавщих состоит в коммюнити ПТУ-88, тогда запостите эти истории туда, это кажется по их части.
Скопировал в свое время эти рассказики с впоследствии запрещенного и закрытого сайта Дмитрия Нестерова, автора культового романа «Скины. Русь пробуждается».
Насколько я понимаю, на копирайт никто претендовать не будет, поэтому размещаю их здесь. Для истории.
Слабонервныи и толерантным просьба не читать.
Автор - Крен
Под ноль
Вот как это произошло. К вечеру нас собралось трое: Я, Паша-Молот, Колоcc (который любил подписываться как КолоSS). Ожидалось еще два тела, но времени уже набежало без двадцати девять, поэтому мы дружно решили, что эти люди встречу проебали. Все-таки ждать сорок минут на морозе, на открытой всем ветрам площадке - не-е-ет, скины тоже не железные! Кроме того, мы порядочно подзаправились и вот-вот налетели бы на чурку или клоуна, которые в изобилии прохаживались по парку.
- Моцион себе устроили, бля! - шипел Молот.
Была прикончена последняя бутылка пива. Колосс пробормотал: "Аут", и мы двинулись к ближайшей трамвайной остановке. Любивший теоретизировать Молот часто сравнивал эффективность акций в автобусе, троллейбусе и эффективность акций в трамвае, он непременно соглашался, что безопаснее всего валить на улице, но как всякому скину ему иногда претила осторожность, и раз в месяц-два мы (небольшим мобом) выдвигались на отдаленные остановки общественного транспорта. Если по пути попадалась жертва, что ж мы были не против, и нередко хватало даже уличного махача, но все-таки чаще мы, выведя из строя пару-другую хачей, спокойным спринтом достигали остановки, забегали в транспорт, а затем с интересом разглядывали пассажиров.
Молот настаивал, чтобы мы для приличия ехали пару остановок, а уж затем он сам с рвением принимался за очищение. Представляете: едут себе усталые обыватели, ждут с постными минами свою остановку, а тут... сзади крики, стоны, удары, да еще кто-то диким голосом орет расистские лозунги, а уж те, кто рядом сидят с жертвой, вообще в глубоком ступоре. Так уж устроена психика обыкновенного стандартного гражданина, он - не-скин, ему даже и в голову придти не может, что кто-то кого-то сапогом, да еще и в автобусе!
соратнику по борьбе знакомая рассказывала, как однажды в трамвае четверо скинов несколько минут запинывали семью хачей интеллигентного вида (хотя с такими же рылами, как и у уличных торговцев). Папа, мама и взрослый сынок - во, наверное, была идиллия. Прям практика геноцида в отдельно взятом случае, но без летального исхода. Она хотя отметила, что по прикиду, поведению и говору бритые сильно смахивали на алкоскинс, а может они просто застряли на стадии "нормальные пацаны".
Мы подошли к остановке. Немноголюдно, в основном шубы, авоськи да кэпки с барсетками, невдалеке, забившись в народ, за нами пристально наблюдал трепак. Ни хачей, ни органов.
- Огурцы они что ли маринуют? - спросил Молот.
- Да хуй знает, апельсины скорей всего, - ответил Колосс.
Мы разразились смехом. Народ стал подтягиваться к рельсам, занимая выгодные позиции. Трусливый репер куда-то исчез. Трамвай тащился словно черепаха, а Колосс явно решил поглумиться.
- Бабка, какой трамвай едет? - Колосс обладал поистине мощным громовым голосом.
- Чего орешь? Шестерка.
Это было даже хуже, чем Петросян; смеялись молодые девчонки, хихикал старичок в шапке-ушанке. Наконец подъехала дребезжащая коробка железа и стекла. Народ степенно, с достоинством влился внутрь трамвая. Мы вбежали в серединные двери. Молот и Колосс по бокам, я в середине у дверей. Молот толкнул меня плечом, через секунду Колосс прошептал: "Чу". Интересно, мне что делать, ну два фронта-то есть, а я куда - двери держать, думал я.
Жертва Колосса оказалась полным, плечистым мужчиной, уже все пропалившим и понявшим - азербот или армян, хрен их поймешь. Подопечный Молота - ублюдок цыганистой наружности, облепивший рукой поручень словно обезьяна - ветку. Цыган уже что-то подозревал, а чурка уныло пялился в окно. Сухой бесполый голос объявил Новосельскую, за которой следовала остановка им. Микояна. На такой символической остановке и было решено валить. Было решено естественно не разговором в две минуты с подобающими высказываниями, а быстрыми взглядами глаза-в-глаза. Да чего объяснять, мы и так друг друга понимали, как-никак пять лет дружим и три - неистовые "акционеры".
Ну, все! Бег вагона замедляется, две девчонки обсуждают Дольче и Габано, кто-то матерится в помятую газету "Жизнь", старушки клянут цены и плату за мифические коммунальные услуги, вот уже сквозь замороженные стекла виден народ в малом количестве, топчущий Микояна. Секунда, двери медленно раскрываются, в голове проскакивает мысль, что все словно как в "Матрице", я оборачиваюсь к Колоссу, а Колосс, размахивая своей облаченной в черное спиной, успевает нанести два удара, ломающих лицевые кости... мир потерял свои рутинные краски.
***
Видимо, стоит начать с того как я пришел к идеям национал-социализма, стал бритоголовым, осознал, что Белая Раса вымирает, что жиды это на самом деле наглые, хитрые твари, а не находчивые и мудрые интеллектуалы... а началось все с кассеты "Коловрата", альбом - "Кровь Патриотов", год выпуска - 1999, количество песен - 17, вкладыш - "Ого!". И колокола в начале, и русская ромпер-стомперовская в конце... И сказал Бог - да будет свет, и тьма упала с глаз моих и так далее и в том же духе.
Уже тогда я ненавидел черножопых, так называемых "гостей с солнечного Кавказа", не так конечно, как сейчас, а бессистемно, без всякой веской причины, просто: "У-у, понаехали!", а на рынке иногда повторял: "Не друг ты мне, гнида черножопая" или как там Данила говорил. Колосс являл себя в образе ярого сиониста (в смысле - "Чемодан-Вокзал-Израиль") - сказывалось общение с пейсатыми одноклассниками, а Молот тусовался с какими-то дика тащем-та ацки свирепыми карлофанами, тащился от бесовских групп (сатанисты типа, крутые отморозки, ля-ля-ля), Педаль, самый старший, был кузьмичем, пил водку с местной основой (как бы).
Молот любил повторять, что все парни, русские, в молодости и анархисты, и скины, и будущие отцы семейства. Весь вопрос - какой путь мы изберем. А потому в нашем обществе царили, так сказать, отнюдь не либеральные и демократические ценности. Затем коллективный (в девять рыл) просмотр "AHX", и вот вечером третьего декабря мы решили воссоздать с исторической точностью сцену погрома магазина. Надели свои гоп-ботинки, и, оставшись всемером двинулись по улицам, с намерением разгромить хоть какую овощную палатку. Это все как в том анекдоте про коммунизм и строительство сарая. (Деревня, сходка местных коммуняк. На повестке дня два вопроса: строительство сарая и строительство коммунизма, ввиду отсутствия досок решили перейти сразу ко второму вопросу). На улице в тот день было тихо, пустынно; ветер уныло шуршал листьями, многоэтажки светились желтой мозаикой, где-то вяло лаяли дворняги. Никого - ни "космонавтов", ни врагов нации, ни самих представителей нации.
Молот посасывал пиво, Барсетка, сонный, пошатывающийся, хлопал глазами, а Колосс бормотал: "Вот сейчас, сейчас". Я уже собирался домой; дома - спрятанная сиська "Очакова", новый боевик со Щварцом, закованный в дорогую обложку, на который Арни призывно сверкал черными очками, как бы замечая с присущей ему австрийской иронией: "Ща мы им все понадаем".
У обшарпанного, попахивающего мочой и блевотиной, киоска мы потеряли еще двух соратников. Они встретили знакомых девчонок, уже порядком окосевших, а потому, нафантазировав поход в койку, послали всю идею на хуй. Потом мы с ними пересекались только из-за близости домов (жили в одном микрорайоне). Барсетка шепнул им вслед какие-то обидные слова, а один из отколовшихся обозвал его "долбоебом" - все могло бы кончится банальным мордобоем русские vs. русские, но тут Педаль сунул в руку Барсетке охолодевшее пиво и он успокоился. Парни с девчонками, выстукивая вальс пьяных свиней, удалились во тьму.
- Этот район мне мало знаком, - сказал Молот.
- Да похуй! - дерзко ответил Барсетка.
Поход продолжался среди тянувшихся в гору стальных коробок, гаражи-негаражи - в темени не разберешь, и слегка закругляющейся новостройки, где почему-то горели последние этажи при темных предыдущих. Столь необычное освещение, слабое, падающее с семиэтажной высоты, придавало всему какую-то мистичность, второй смысл.
Шедший впереди Педаль неожиданно остановился, резко вскинул руки в стороны и как-то тихо и гортанно вскрикнул, а потом я увидел... да, два силуэта. Специфическая речь не оставляла сомнений - чурки. В мерзкую, словно стоны умирающего петуха, иностранщину вплетались исковерканные русские слова и наглые смешки. Похоже, гости с Кавказа изрядно надрались.
Они нас заметили, но не замедлили шага, кажется, смешки и речь стали даже громче и развязней.
- Да по ходу дела они нас матерят! - возмутился Молот.
- Спокойно, ребза! - вдруг струхнул Колосс.
Но было уже поздно. По-видимому, Колосс хотел решить дело миром, а то и вообще отговорить нас, пустить по кругу отрезвляющую шутку - как будто он в самом деле испугался этих двух пьяных недочеловеков! Это был тот самый момент, уложенный в секунды, определяющий будущее человека, определивший нас, сделавший нас сперва молодыми парнями, которые жаждут лишь крови и ищут своеобразной славы - славы среди наркоманских районов и быковатой молодежи, потребляющей галимый аперитив, и эти напоенные насилием секунды боя, когда мы вжали "врагов нации" в землю, сломав кости и сломав жизни, превратили нас в бритоголовых отдаленного северного городка, сжатого лесами и духом арийцев.
Вперед с диким криком вылетел Барсетка. Он всегда начинал первым, первым подначивал, первым бросался в гущу боя и вообще всякой распри. Колосса откинуло в сторону, и в притихших кавказцев влетел викинг, по недоразумению судьбы облаченный в изделия трудолюбивых китайцев. Кинулся вслед Педаль, отставший на полкорпуса. Взметнулась рука Молота, сжимающая черно-красный кусок трубы, неведомо где подобранный. И понесся вперед Александр, нареченный соратниками следующей зимой Финтом, это был я.
Вблизи они показались мне братьями, а может были еще какими родственниками. Один поддался назад, он уже успел чуть развернуться, на него камнем упал после небольшого прыжка Педаль (он чуть опередил Барсетку), второй не двигался, в его раскрытый рот влезла бы бутылка "Советского" - вот Барсетка накрыл его, левое плечо Стаса врезалось в лицо кавказца (я даже вроде бы услышал хруст), и их соприкоснувшиеся тела ухнули вниз, хлопком встретив матушку-землю.
Молот уже охаживал голосящую жертву трубой по метущимся ногам, Педаль, утвердив колено на груди кавказца, полосовал ему рожу сериями скользящих ударов. Неплохо доставалось и собрату по несчастью - Барсетка, успевший подняться, и Колосс запинывали его по спине и голове. Кавказец сжался, подогнув колени к груди и частью тела как бы скатился в углубление, ноги и голову надежно прикрывала железная стена гаража, но и сам он выбраться не мог, а потому лишь стонал и дергался после ударов. Я стоял в стороне и лишь осматривал бойцов с изумлением - я вдруг узрел одну истину, странную и малообъяснимую, с русским парнем, когда мы не поделили девчонок или просто поцапались, я дрался как с человеком, как с существом, часть устремлений и желаний которого я знал и признавал, потому что сам был подобным, а происходящее сейчас больше напоминало работу, тебе словно дали задание, и не осталось лишних вопросов, лишь желание достигнуть намеченного. Это было нечеловечно (сухо говоря - антигуманно), согласен, но и они не были людьми. Здесь не было места для размышлений: "Я русский и ты русский. Решим проблему дракой, кулаками". Здесь было нечто иное, будто встретились две противоположности; "Боги взирали на нас с небес и направляли удары. Ну и что, если бы мы и проиграли битву? Одна битва не вся война, и исход битвы не доказывает какой-либо истины" - так потом говорил Педаль, он тоже чувствовал нечто подобное, когда ломал нос, зубы и ребра кавказца...
- Гос-с-споди, когда они сдохну-у-ут! - пробормотал Колосс.
Я неопределенно хмыкнул. Все мои ботинки были темно-красными, низ джинсов заляпала мешанина из земли, снега и крови. Колосс остановился и отошел в сторонку, мы вдвоем с Барсеткой "вдавливали" ногами кавказца в яму под гаражом, он уже не стонал и не дергался от ударов, может быть он и умер, а может просто растворился в пограничном состоянии, разделяющем смерть и жизнь, когда мозг уже сворачивает свою работу, а организм замедляет ток крови.
Кто-то растолкал нас в стороны. Ошалевшие глаза Педали взглянули на меня, и я понял - все, тот уже ушел в мир иной. Он наклонился, в его руке картинно блеснул нож, и блеск три раза вошел в скрюченную спину кавказца.
- Уходим, - скомандовал Молот.
***
Все было сделано быстро. Со знанием дела мы разделались с армянином и цыганом. Обоим разбили носы, "чтобы далее они радовали взоры своих соотечественников" - эту фразу неизменно добавлял Молот, комментируя каждое валево, армянину разорвали куртку, а цыган после избиения вообще походил на жертву войны. В трамвае, конечно, голосили, нашлось аж пятеро защитников прав человека...
- Ну как? - спрашивал Молот.
После акции всегда вспоминалась масса забавных и не очень подробностей, вот и сейчас мы сидели на скамейке у дома, где жил Колосс, разговаривали, перебивая друг друга, припоминая возгласы пьяного мужика, убеждавшего не трогать зверье, крик пожилой тетки, когда Молот неаккуратно задел ее и разорванные пакеты исторгли наружу смесь из разбитых яиц и осколков чебурашки, матерок кондукторши в наши спины, изумивший меня до такой степени, что я остановился и наградил кондукторшу словами: "Так держать"... По рукам кочевала полторашка "Очакова", тишину накрывал наш разговор да серии полугромкого хохота - было спокойно, как-то особенно хорошо на душе.
Скоро мы разойдемся по домам, снимем свои "Камелоты" да "Гриндерсы", бомбера и громы исчезнут в шкафах и упокоятся на вешалках, небрежно бросят на спинку стула "Лонсдейлы" и "Питбулли", Колосс засядет за комп - добивать террористов в "Counterstrike", Молот наверняка продолжит вечный спор с родителями о бритоголовых фашистах, а я... что я? Я заберусь в постель, голову мне будет щекотать подушка, я быстро усну сном младенца и снится мне будет что-то прекрасное, ожившее движение, нарисованное Васильевым, что-то хорошее, правильное для нас всех...
Автор - Дед
Акция
Лучше зажечь одну маленькую свечку ,чем проклинать темноту
Конфуций
We will never let you go!
Hando
Летом Макса и Саню забрали в армию. А близнецы поступили в какой-то универ под Волгоградом, где у них тётка живёт. Из-за поступлений, армий и других провокаций никаких акций мы не устраивали ещё с апрельских зачисток электричек ярославского направления. Где-то в середине ноября нам-таки удалось собраться. Стрелка была забита в одном из пабов на спортивной. После кружки-двух прекрасного разливного пива предполагалось небольшим мобом в 5 испытанных бойцов пройтись по улице Миклухо-Маклая и провести молниеносную акцию на «учащихся» с жаркого континента.
Когда начало темнеть, мы вышли из пивного заведения, и уже у метро нас встречали люди в сером. Они очень удивились тому, што у всех были паспорта, никто не был в дымину пьяным, никто не носил ни заточек, ни огнестрельного оружия и даже наркотиков ни у кого не было! Надо было видеть эти мусорские хари, когда Хорст после «вежливого» предложения мильтонов следовать в участок достал из кармана бомбера УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РФ и попросил найти статью, по которой мы «провинились». Серые скривились и сказали, штоб мы «ебашили отсюда побыстрей». АКАБ!=))
Приехав на нужную нам станцию, меня приятно удивил Г-м. В одном из дворов он вынул из-под гаража серый пакет. В нём были две слегка заржавевших, но способных пропороть брюхо «бабочки» и бутылка, то ли с бензином, то ли ещё с чем-то круто горючим. Он сказал, што ещё, будучи пионером, припрятал всё это для какой-то акции несостоявшейся.
Решили пошарить по дворам. Прошёл час. Ни одной обдолбанной морды! Слегка отчаявшись, уже упомянутый Г-м отошёл за гараж поссать. И… О чудо! Оттуда выходит ярко красная куртка и широченные штаны. В темноте лицо совершенно не видно. Чёрный, как смоль +). Н. скорчив дика яростное лицо наугад ударил повыше воротника. И вдруг куртка упала и издала какой-то немой, но полный ужаса вопль. Куртка вскочила и метнулась напролом меж нами, но была остановлена моим камелотом. Теперь, мой дорогой ВП НС читатель, представь то место линчевания. Тупик из гаражей, поставленных криво-косо, и один выход из тупика, но в нём стоит 5 злорадно лыбящихся бритых. Негр опять вскочил, осмотрелся и кинулся к ржавому убитому гаражу и начал под него залезать. И тут глума! Он застрял!!!=))) Мы несколько минут угарали над судорожно бьющимися ногами, а потом начали их злостно избивать. Били 8 минут по часам. Потом всадили бабочку в нигерскую ляжку. Бережно обтерев кровавые стаканы специально припасённой банданой ПАБЛИК ЕНЕМИ+)) и скинув тут же оставшееся перо, мы …. ПОДОЖГЛИ НОГИ) Потом Г-м отправился пешком до дома, а мы поймали тачку и за 50р подъехали на ней к профсоюзной. И затем благополучно отправились на метро домой. В этот вечер я смотрел всякие программы типа «дорожного патруля», но к крутейшему разочарованию ничего о наших подвигах не услышал=((. Но эта была одна из веселейших и уж точно наиглумнейших наших акций!
Всем привет! БЕНИТО ЖИВ!
«ВОПРЕКИ ЗОГ ПРОВОКАЦИЯМ»
В конце декабря 2001 года в ЭСТАКАДЕ должны были играть КОЛОВРАТ, КМ и ещё несколько модных патриотических коллективов. Но тёмные силы ЗУГ сорвали этот концерт =(. Я, Г-м, Близнец, Хорст и Лобстер были круто расстроены такой очередной сионистской подставой. Сначала попили пивка с камерадами возле здания, но потом кто-то спалил, што щас мусорки всех дика вязать приедут. Решили по домам разъезжаться от марксистской. Мы пошли по дворам к дальней автобусной остановке, штоб уменьшить шанс общения с серыми. Одеты все были как на парад, никакого шифра, вычислялись на раз, поэтому пройти незаметно мимо мусоров мы б при всём желании не смогли.
Идём. Топчем снег. Настроение – говно. Навстречу нам приближается фигура. Заметили мы её давно и успели на скорую руку обсудить её и её ближайшее будущее. Из темноты постепенно вырастала жирная чуть пьяная кавказская харя. Одет хач был традиционно: на голове – «жопа негра» (такая шапка из чёрной кожи), кожаная куртка и зеленоватые спортивные штаны. В руке же цунар сжимал какой-то коктейль в цветастой жестяной банке.
Хорст уже было хотел прыгнуть на этот оплот демократии и либерализма, но Г-м его остановил. Г-м любил сначала поговорить с жертвой, а лишь потом дика изуверски избивать. В тот раз нам Г-м сказал што-то вроде: «Фашисты, а может это не бухой черножопый, а интеллигентный кавказец, читающий умные книжки, посещающий театры и всей своей горной душой радеющий за Россию. Ну вощем тот тип хачей о котором я не раз слышал по телевизору. Стойте пока тут».
Г-м танцующей лёгкой походкой подошёл к хачу.
- Добрый Вечер!
Хач покосился на Г-м, но ничего не сказал. Хорст не выдержал и с маха зарядил цунару карабином цепи по морде. Г-м ударил хача под коленку, тот упал. Хорст гриндером пробил ему душу и поинтересовался:
- Хули, ты, гнида, не отвечаешь, когда с тобой здороваются?
- Нэ нада!
- Хули не надо? Национальность?
- Што?
Хорст намотал на кисть цепь и ударил хачу в ухо.
- Какая у тебя национальность чурбанская?
- Армян.
- Алкоголик хуев. А правда што из всех кавказских народов ваша нация самая пидорская? Што молчишь? А может и ты пидор?
На этот вопрос хач не смог ответить. Мы с Близнецом усиленно разминали его бока градом ударов. Г-м и Лобстер курили, а Хорст всё продолжал начатую беседу.
- Ну, хули молчишь? пидор?!
Опять удар по уху.
- Нэт!
- Нэт?!! А может ты и не ара? Может ты русский, и мы зря тя лупим? А?
- Да!
- Што да?
- Рюсський!
Г-м тушит бычок. Делает знак, штоб Лобстер и Близнец перестали месить хача, подходит к хачу, приглашает его жестом присесть на урну и бархатным голосом говорит:
- Значит ты русский! Ах, хорошо што сказал вовремя, а то вот ведь как мы уже тебя…
- …
- Ну если ты действительно Русский, то ты должен быть образованным… Ведь так?
Хач кивает.
- Ну вот тогда я тебе щас экзамен устрою… несложный… на принадлежность твою к Русской Нации. Сколько будет пятью пять?
Хач уже боле менее успокоился
- Дватцат пиат!
- Молодец! Ну вот видишь, первый экзамен сдал! Теперь второй. Как пишется слово «троллейбус»?
- Тралэйбус!
- По буквам!
- Тэ-рэ-о-л-эй-б-у-с
- Непрааавильно! Этот экзамен ты завалил… Теперь последний… Наизусть Пушкина нам прочитай… Ведь ты ж учил в школе Пушкина?
- Да
- Рассказывай!
- Да, били луды в наше время…
Г-м не стал сообщать о полном провале экзамена, а только очень живописно захуячил стакан гриндера хачу в рыло. Тот свалился с урны, и тут уж началось коллективное избиение с использованием цепочек и урн…
То, што от него осталось, мы до половины припрятали под брезентом, найденном рядом. На тачке добрались до Марьино и благополучно разъехались по домам…
«СОЛНЕЧНОГОРСКИЙ ПОГРОМ»
Сижу пью чай с подругой в милом кирпичном уютном домике на улице великого КОМИНТЕРНА. Часов в 6 звонок на моб, слышу бодрый голос Командира:
- Дед, здорово. Слушай внимательно. Тут у мя в Солнечногорске движка весёлая вроде мутится. Приезжай, мы с Хорстом тя встретим. Отзвонись нашим. Каховским звякни. Хотя не, не стоит. Во! Лефортовских напряги. Но так, шоб моб только небольшой был… Рыл пять – потолок, а то сам знаешь… Фюрдайн?
- Фюрмайн!
Допив чай, я начал звонить камерадам. Н. работал, трое из лефортовских зачем-то свинтили в Брянск, Лобстера я найти не смог, зато дозвонился его девчонке. Она мя послала. Звоню Г-м:
- Г-м, здорово. Ты где?
- Здоров. В медведково, у тётки. А ты?
- Я тож тут! На «бабке», рядом с ОРИОНом. Слушай, Колышкин звонил, они с Хорстом к себе зовут город подразгрузить. Поехали, если даж обломится всё, у командора в баньке попаримся…
- О! Восхитительно! Тут тётке помочь надо. Раньше 7 не управлюсь. Ты када едешь?
- Да, щас уж выдвигаюсь…
- А, ну ладно. Там тогда встретимся. Как смогу – подъеду. Отбой.
Пришлось мне ехать одному. Подъехал на красноармейской электричке до ярика. Пока ждал на ленинградском электричку, увидел своего школьного приятеля… в сером… За 7 минут и 40 секунд я ему объяснил всё што я думаю о нём, об его внутренних органах, назвал его «мудаком», поржал над его фоткой в корке, помахал дубинкой, сел в электричку и уехал.
В электричке трепался с мужиком из Казани. Спорили сначала на тему Динамо – Рубин, потом о Москве – Казани, а разговор кончился Васильевым. Он мне нарисовал примерную схему города, где указал пару нормальных пабов и музей Константина Андреевича.
На подсолнечной я отзвонил Командиру. Он мне сказал, шоб я в парк шёл, где щас «координируются основные силы». На парковой площади я увидел плотный моб рыл в 50 и братков на бумерах рядом. Хорста с командиром в толпе не было. Я подошёл к толпе, поздоровался, закурил. Вскоре появился Хорст, а затем и сам Командир.
Они рассказали довольно банальную историю: типа бритого чурбаны отмудохали, а он народ собрал. Забились с чёрными на 8 на парковой площади. Сначала братки с ними грить будут, а потом как пойдёт.
Стоим. Курим. 8 часов. 8.15. Никого нет. Наконец в 8.40 на площадь въезжает какое-то поганое такси, слепя всех дальним светом, быстро разворачивается и уезжает… Уже в принципе было понятно, што стрелку черти продинамили, но решили ещё минут 15 подождать и, если никто не приедет, пройтись рейдом по городу.
После вроде миновавшей цунарской опасности в наших рядах назревал стремительный раскол на коней и свиней. Особенно выступал огромный жлоб то ли из дэвилов, то ли из ещё какой-то мясной фирмы. Хорст, как олдовый конь, ситуацию разрулил, а жлоба отправил домой.
Наш дика яростный моб продолжал свой путь. Особенно меня бесила пионерия. Где-то 6 двенадцати - тринадцатилетних карликов носились средь толпы и адски всех доставали. За нами крадучись уже минут 15 ехал ментовской козёл. Решили рассредоточиться по 3-5 человек и встретиться через 20 минут на центральной площади города, штоб потом проведать рынок, напротив которого горцы любили вечерами играть в нарды и курить дурь.
Разгруппировывались мы неумело и долго. Но менты, так наверно и не поняв такого нашего сверхумного маневра, нас уже больше не беспокоили. На главную площадь подошли все вовремя. Меня сильно поразила оперативность моба: за какие-то 15-20 минут почти все уже были в говно. Организации нам этот факт не прибавил, зато стало веселей. Прошли до места Х без каких-либо проблем. Когда до рынка оставалось каких-то 50 метров и оставалось только перейти дорогу, весь наш стойкий нордический моб почему-то застыл. Лидер мероприятия отдал распоряжение непонятное мне до сих пор. Он сказал, што щас будем переходить дорогу… по три человека… Зачем это надо было делать остаётся для меня до сих пор загадкой. Ну да ладно… Приказ есть приказ. Вместо, того штобы организованно всем нашим мобильным отрядом просто взять и перейти, мы в течение 15-20 минут организованно по 2-3 человека переходили дорогу, чем дика пугали прохожих.
Через ~ 30 минут мы уже построились за каким-то зданием. Уже круто стемнело. По направлению к рынку идёт кто-то. Вроде как черножопый, но темно… можно и ошибиться. Решили спросить у него закурить:
- Закурить не найдётся?
- Нэт!
Завалили. Послали скаутов посмотреть как там рынок, а пионерам отдали строгий наказ: гонять по округе и палить серых. Скауты сказали, што всё нормально, пять чурбанов играют во што-то на ящиках, ментов и простого народа рядом нет. Тихо. Темно. Пора! С улюлюканьем прыгаем на хачей и замешиваем их в мясо. Так как, штоб пробиться к чертям надо было отстоять солидную очередь, погромили всё, што попало под руку. Потом поблагодарили камерад камерада и разошлись.
Я, Командир, Хорст и С. Засели в каком-то тихом дворике в противоположной части города. Хорст сказал, что в Солнечногорске неприлично пить што либо кроме Столичного Доктора. И поэтому именно его мы и пили, а командир пил Мельника. Вдали слышался вой сирены, водка шла удивительно хорошо, а чувство выполненного на сегодняшний день долга поднимало нашу бодрость духа и несказанно веселило.
И тут прибежали карланчики. Три штуки. Уж не знаю как они нас нашли. Пионерчики буквально прыгали от радости и возбуждения. С лица каждого из них не сходила широченная лыба:
- Хорст, мы завалили!
- Кого?!!
- Забили! Вчетвером! Хачиху там на станции!
- Сколько лет?
- 9-10… Толстая сука! Но мы её…
За это время Хорст успел побледнеть, посинеть и покраснеть. Он хуком вырубил говорящего, а остальные два тотчас скривили испуганные младенческие физиономии и убежали. Хорст сплюнул.
- Дед, видал карланов? Знаешь што они с утра, мудаки, делали?
- Ну?
- С Колышкиным идём, слышим вой, визг, лай собак. Ну, думаем, бои собачьи… или вроде того. Подходим, а там они ( Хорст кивнул на вырубленного пионера ). Охуеть! Стоят значит трое. Спина к спине, а вокруг них собак бродячих до хуя… Ну не знаю… Пятнадцать точно. А у них у каждого нож или арматура в руке. Они их, короче, подзывают, а потом хуярят. Мудаки!
Потом мы пили. А пионер через некоторое время побрёл домой.
Г-м в тот день в Солнечногорск так и не приехал. С ним произошла наиебливейшая ситуация, какая наверно хоть раз, но происходила в жизни каждого. Если в двух словах: полный пиздец. Г-м в тот день наебнулся со стремянки и сломал запястье правой руки. После 3ёх часов отсидки в медведковской травме между бомжами и жалующимися на жизнь бабками ему всё-таки наложили гипс. Прям перед метро Г-ма прессанули 4 скейтера «не очень благородных кровей» как он их потом охарактеризовал. Когда появились серые, скейтеры съебались, а Г-м, сокрушённый несколько раз скейтом по затылку, этого сделать не смог. Менты совершенно за бесплатно сопроводили Г-м до обезьянника, где его ёбнули дубинкой и оставили отдохнуть. Через некоторое время его начали дика допрашивать. На одного Г-м мусора хотели повесить все акции бритых на адреналиновских скейтеров. Г-м упорствовал. После двух часов общения с серыми и их амуницией, Г-ма подсадили к чурбанам, которые, следуя ментовской установке, в мясо его отмудохали. Утром сердобольные мусора вызвали Г-му скорую. По их версии – они нашли его в «…в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения <…> со следами побоев на теле».
P. S. Может быть, кто-нибудь из прочитавщих состоит в коммюнити ПТУ-88, тогда запостите эти истории туда, это кажется по их части.
